Григорий Громов (abcdefgh) wrote,
Григорий Громов
abcdefgh

Categories:

Не продается вдохновение, ....

          The essence of information, then, is not its content but its resonance.
            Jose Arguelles

Прижизненный классик Солженицын занял свое место в истории мировой литературы давно и прочно. Редко с кем из до того классиков - среди писателей то уж всяко - такое случалось. Единственный потому видимо и вопрос который в этом контексте только и может еще возникать - это жанр творчества уже состоявшегося классика: литература, публицистика, ... . Это, разумеется, если иметь в виду не первые его новомировской еще серии рассказы: "Один день из жизни Ивана Денисовича", "Матренин двор" - абсолютно безупречные в литературном уж в первую то как раз очередь отношении. Какие там то уж могли бы быть про жанр творчества дискуссии? Речь о совсем ином - про все остальное - далеко от тех первых его рассказов каторое после появилось, но и только тогда уж составило по сути имя писателю в мире.

Основной массив этих "общемировой волны" наката тиражей и наград произведения Солженицына точно видимо отвечают традиционно сложившимся критериям для наиболее успешных в книгоиздателькой отрасли бестселлеров публицистической направленности. Такого рода издательcкий "верняк", как правило, задумывается автором, согласно следующим трем жестко заданным правилам:

1. Актуальная политически тема, которая уже достаточно напрягла - взвела - социальные нервы общества.
2. Интерес к избранной для очередного образца такого рода произведений теме в стране - и мире в целом (!) - достаточно широкий и главное долговременный, чтобы надежно гарантировать допечатки тиражей и переиздания на уровне "sky is limit only".
3. Тема должна быть с одной стороны достаточно "острая" для выполнения условия п.п.1-2, но и - что особенно важно - с другой стороны и не настолько в практически повседневном для власть имущих смысле чуствительно "щекотливая", чтобы вызвать неконтролируемо нежелательную для автора реакцию властей.

Нетрудно увидеть, что все - без исключения - книги Солженицына из обсуждаемой серии точно удовлетворяют приведенным выше трем условиям.

Первыми разумеется ложатся на стол обсуждения - при таком сравнении - тома "Архипелага", которые собственно сделали писателю имя в мире. Более точного соответствия приведенным выше трем условиям, чем "Архипелаг Гулаг" - на всех этапах его создания и триумфального шествия - было бы видимо не выдумать. Первые и соответственно наиболее разрушительные волны в стране и мире от 1956 г. доклада Хрущева на ХХ съезде по культу личности и "крайностях" системы массовых репрессий - к началу Солженицыным над Архипелогом работы - уже давно отшумели. Восстание в Венгрии, волнения в Польше и др. мятежи и брожения в стране и мире от разбуженных в массах "прозрений" подавлены. Внутри страны ситуация прочно под контролем властей.

При этом, что на всех уровнях власти того времени давно уже есть полная - для властей самих в первую очередь - ясность, что назад путя нет. Так, как при Сталине, больше не будет. Никогда. Массовые репрессии больше не состоятся. Во всяком случае, пока у власти то поколение партаппаратчиков, что прекрасно еще помнят, чем для них самих это заведомо и неотвратимо всегда кончается. Еще раз - общая уверенность власть имущих была тогда уже давно одна и твердая - то что в прошлом было ( система массовых репрессий) не правильно. Не правильно для них самих. Опасно для их шкурно выживания. Значит - твердо выношенная у их убежденность - так больше не будет.

Но и расхожее мнение тоже присутствовало - после смещения Хрущева - что особо муссировать в литературе советской ту из времен минувших мрачную тему лучше более уж и не надо бы. Партия те явления осудила - так больше не будет - что еще? Лить воду на мельницу американской пропаганды, что злорадствуют над нашей трудной историей? Не надо больше педалировать так уж, как при Хрущеве было, все это по нонешним временам, дорогогие товарисчи писатели. Таким был общий - разумеется без деталей контурно лишь - абрис ситуации в мире писательских взаимоотношений со властью того времени. Или, если хотите, состояние умов по внутреннюю сторону барьера власти.

В той именно ситуации затем и начинают возникать для мира главы "Архипелага". Неудовольствия этим фактом со стороны властей - с очевидностью автором предсказуемые - приводят его к хорошо им же и контролируемым результатам. А именно к показным - на весь мир - "сложностям" в труде над романом, ранга переезда его на роскошную - не только по меркам СССР того времени - дачу Вишневской-Растроповича. То есть, по существу к самой благоприятной "гонимому гению" форме с того "репрессий".

При этом идет формирование все ярче расписываемого образа гонимого властями гения и, сответственно, нарастающая по времени фокусировка внимания всех ведущих СМИ мира на той сановитых артистов "дачи" подробностей бытия. Драматические - пусть даже и порой с опереточными даталями их трансляции - подробности "козней КГБ" вкруг той дачи создают портрет "внутреннего эмигранта" в ежедневных об том - на уровне важнейших в мире событий - репортажах БиБиСи и пр. СМИ стран Запада .

Потом - как уж время к тому по графику производственного цикла издательского производства бестселлера подошло - то и строго по схеме общей раскрутки ситуации следует еще один - очередной - все той же серии "тонкой регулировки" акт. Внешне спонтанный каскад филигранно отточенных движений раскачивания ситуации и как прямое следствие - торжественный под всеобщие в мире стенания и оглушительные затем фанфары выезд гонимого гения мировой литературы из Империи Зла на Светлый Запад.

Ни одно сочинение ни одного писателя века минувшего, не завершалось в условиях сопоставимых масштабов общемировой волны коммерческой - да и любой иной тоже - раскрутки. Книга с момента выхода первого тиража становится на многие годы мировым бестселлером. Оказывается она таковой при чем по одной - и только - причине: блестяще просчитан был на самой еще ее ранней стадии задумки социальный заказ. Заказ острейшей для того времени стран Запада потребности на именно такого рода изнутря железного занавесу вывезенный к ним "документально-исторический" анализ наиболее характерных для всей коммунистической системы - так надо убедить мир - событий, определяющих облик самоего по себе нынешнего дескать мл тоже и СССР. Не история необратимо минувшая - нет - сегодня СССР дескать такой. Вот глядите - перед вами, господа, живой свидетель - едва откачали.

В этой то самой типовой подмене предмета обсуждения - нормальная впрочем для такого рода идеологических битв подтасовка - и суть состояла общемировой сцены спектакля, в котором гонимый гений играл тогда ключевую роль. Архирелаг Гулаг стал на западном книжном рынке именно тем, под чего его с такой помпой и раскручивали. А именно - пусть и не совсем уж в духе захватывающей беллетристики, но легко читаемый любым студентом или просто любознательным обывателем анализ грозно противостоящей Западу черной силы по имени "советский блок". Самый может за все время холодной войны то был убедительный такого рода популярногу смысла анализ. Ничего эффективнее до него не было. Прицельно под задачу такого рода публицистики большим мастером жанру был заточен.

Влияния же на события собственно в самом по себе в СССР роман - как то и лучше всех понимал разумеется сам его автор - не мог иметь. Потому что все то, о чем он писал в Гулаге - может и не так цветасто, но абсолютно все и более того - было многократно обсуждено за 10 лет после ХХ съезда на всех уровнях. Ничего похожего на вероятные рецидивы власти бы никогда уже не допустили, по причинам уже хотя бы с кровью им живой ближайших коллег приобретенный от того прививки. "Синдром поротой задницы" - для того времени преобладавшего поколения номенклатуры правящей - исключал возможность повторения чего либо похожего в любом случае и абсолютно.

Потому то весь эффект Архипелага общемировогу резонансу был только и исключительно внешним по отношению к СССР. Соответсвенно и все с тем романом связанное - включая и всех мыслимых и не только рангов автору за то фантастических размеров гонорары и почетные премии - были тогда лишь прямая функция потребности в том одного из двух противостоящих сторон холодной войны. Ничего более - только и именно что военно полевой в этом отношении то был роман. В самом при чем буквальном этого термина исходно смысле - военно полевой роман.

Вообразите, если у кого будут сомнения, кто к примеру не то что бы прочитать попытался, а хотя бы заметил такую книгу на Западе сегодня? Имело бы то творение великого мастера хошь какой и где резонанс, отдаленно сопоставимый с тем, как то стряслось в разгар холодной войны? Иными словами, более эффективного в публицистическом исполнении заряда пропагандистского материала противник СССР в холодной войне получить тогда не мог. Ни откуда и ни от кого. "Империя зла" - во всех ее наиболее убедительных для западного обывателя красках, расписанная великим мастером. Это и есть причина успеха романа. При чем, причина - следует ясно то понимать - не основная, а единственная.

Холодная война когда кончилась, то и спрос на такого рода пропагандистский наддув в паруса идеологического противостояния заметно понятно же что и сразу упал. Не до нуля так уж конечно, но резко - на порядки - сократился. Своих родной выпечки "советологов" - при чем даже в университетах многих - стало американцам некуда девать. Писатель - опять же с триумфом ... - возвращается домой.

О чем писать теперь? Та самая его фирменно забойная - времен холодной войны отшумевшей - тема невостребована оказалась. Теперь навсегда уже видимо невостребована - что еще?

Ответ нынче уже известен и опять же совершенно безупречно точно ложится на приведенные выше три пункта солженицынского творчества. Тут - в интересах ясности обсуждаемого анализа жанра - возможно имело бы смысл поставить гипотетический эксперимент с рокировкой по времени этих двух романов. А именно - предположим, что Солженицын стал бы писать в то время вовсе не долгожданный тогда на Западе антисоветсткий Архипелаг, а эти самые нынче им написанные, про евреев уже наоброт каторые "200 лет вместе". А за тот самый забойный "Архипелаг Гулаг" вместо того сел бы только лишь нынче? Важно же ведь людям разрбраться в истории своего государстваи и теперь тоже - верно? Вот и Архипелаг им в том поможет.

Могло такое случиться? Какая разница, к примеру, когда был написан какой из романов Толстого, Достоевского, повестей Пушкина или рассказов Чехова - еще кого с писателей? Как то отразится на их успехе - или наоборот - в стране и мире тем более? Да, никак. Разумеется, никак - никакого отношения потому что к их судьбе то и вовсе не имеет.

С романами Солженицына такое не получается. При любой попытке поменять вехи творческого пути этого великого писателя рвутся швы тех вышеприведенных трех условий. Треть века назад для "200 лет" те условия не выполнялись, а потому и писать про то он бы разумеется не стал. Как и нынче для Архипелага они не работают. Дорого яичко в Христов день - общий ключ к пониманию этапов творчества классика.

Для того чтобы Солженицыну засесть за политпросвет справочник "про евреев" по приезде уже его домой после окончания баталий холодной войны - должны были сначала тему эту предварительно вспахать более чем десятилетних к тому времени усилий тиражи "узко-еврейского" профиля изданий: "Наш Современник", "Молодая Гвардия" и проч. "Завтра". И это еще только первый самый - домашний для нонешней резиденции автора - слой пахоты перед очередным посевом. Должен был кроме того возникнуть растущий заказ на ровно такую литературу в мире. Заказ в полном объеме дозрел - как тот рояль в кустах, точно к моменту начала работы над очередным романом классика - вследствие резкого обострения ситуации на БВ да и всех иных в этой сфере межцивилизационной конфронтации на Востоке набуханий. Должен был иными словами предварительно сформироваться тот самый - по п.п. 1-3 см. выше - пакет условий, без которых публицистический бестселлер мастер обсуждаемого жанру писать не сядет.

Великий публицист. Это разумеется так - слов нет - но вот с точки зрения книжного маркетинга может быть кроме того еще и самый среди известных прозорливый. Можно ожидать поэтому, что "восточные" - саудовские - тиражи романа 200 лет вместе далеко в конечном итоге превзойдут те - периода холодной войны - "западные" тиражи Архипелага. Потому хотя бы уже что противостояние, которому этот бестселлер адресован, куда как помасштабнее со временем окажется. Как заметил про то известный эксперт в такого рода литературе "об евреях", критик Владимир Бондаренко, следует его единомышленникам рассматривать последний роман Солженицына, как цитатник. Понятно каких масштабов спрос на такого рода справочные пособия уже существует в мире, и как быстро в сложившихся условиях он нарастает.

Достаточно видимо было б в этом контексте отметить, что если уж по замыленным за последние 100 лет поди до дыр "Протоколам" в Египте ставят многосерийный телефильм, то не трудно вообразить какого масштабу триумфальное шествие ожидает столь солидный - сравнить то их если даже и чисто внешне, не говоря про ранг авторов - труд. То есть, последний в обсуждаемой серии роман Солженицына - это произведение, которое даже в его собственных масштабах книгоиздательской деятельности оказывается видимо наиболее впечатляющим образцом обсуждаемого жанру.

Не продается вдохновение, но можно рукопись продать - наивно, как нынче уже многим видимо то понятно, полагал поэт. Поэтому то его поди и никто за пределами родной страны не знает. А вот понял бы во-время, что и как на самом то деле продается, так и многое поди у его б иначе глядишь тоже повернулось.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments