Григорий Громов (abcdefgh) wrote,
Григорий Громов
abcdefgh

"Размышления после ..."

Старинный вопрос в очередной раз вновь поставил avrom после последней его пояснил что ночной прогулки по тихим улицам библейского города Хеврон: "Не пора ли, действительно, учиться [евреям ] у всего остального человечества?" Речь у него шла об относительной доли милосердия и иных качеств в стержневом поведенческом стереотипе народа. Апеллировал он, предполагаю - надеюсь поправит, если ошибаюсь - он к истории вечной борьбы зла и добра и к тому, видимо, принципиально неразрешимому противоречию человеского бытия: может ли иметь право на существование добро, если оно ситуационно оказывается без брони зла, его и охраняющей? Еще раз уточню - не возлагаю на avrom ответственность за все эти традиционно неудобные вопросы, что всплыли вдруг опять после чтения его поста... Повод он всего только дал в размывшлениях тех его ночных еще раз к тому вернуться.

Потому что и в самом деле среди накопленного евреями в рассеянии опыта хотя бы один аспект бытия осязаемый можно видимо считать, что остается бесспорным - зло, как та же вода, свободно просачивается туда, куда тока может. Всюду, где его не останавливают силой оружия. И только. Никаких иных барьеров для его распостраненния нет. 2000 лет идеальным объектом для слива всех известных человечеству - в его западной части цивилизации - форм зла были евреи. Потому что это было: 1)можно, 2)легко, 3)ненаказуемо. Если и не всегда поощряемо, то уж заведомо из редких в человеческом обществе тех случаев, когда абсолютно ненаказуемо. И происходило то по одной - и только - причине: именно такой была внутренняя установка самих евреев в рассеянии.

Эта самая внутренняя установка ( у юристов в несколько ином контексте то называется "виктимное поведение жертвы") сохранялась при чем даже и в тех - увы, крайне редких - случаях, когда они ситуационно вынужденно брали в руки оружие.

Многократно всплывали в этом контексте поводы переосмыслить может быть наиболее известный такого рода эпизод эпохи лютований в польских провинциях казаков Богдана Хмельницкого. Окружили они как-то крепость небольшую польскую. Гарнизон держался. Осада затянулась. И тогда атаман послушал совета старого мелкопоместного по суседству шляхтича, которому пообещали, что его семью не тронут, если поможет cломить оброну крепости той ...

В рядах обронявших крепость воинов была еврейская сотня. Гарнизон крепости получил под вечер цидулю, от казаков к им переброшенную. Там сообщалось, что казаки не собираются причинять вред польской части местечка. Им нехристей надо укоротить. Пусть евреи выйдут со всем своим скарбом, сложат оружие и вещи свои к ногам казаких коней и докажут таким образом, что смирили гордыню свою. Их отстегают плетьми и отпустят. Казаки подберут те трофеи и пойдут походом дальше. Крепость эта вшивая им задаром не нужна - им только бы до евреев добраться.

Польские командиры гарнизона конечно же с гневом отвергли эти унизительные требования. Прошло два-три дня. С водой в крепости стало худо. Казаки - по совету все того же соседа - перекрыли путь воде в подземный ручей, питавший водой колодцы в крепости...

Прошло еще некоторое время и ... оно наступило - то самое утро, когда командир евврейской cотни собрал своих ближайших товарищей на совет. Ему стало известно от польских друзей, что ночью поляки вновь обсуждали ту казакую цидулю. Склоняются - ситуация изменилась и не до благородства нынче им - принять предложение казаков. Как быть?

Это и был тот самый вечный для рассеяния вопрос - как быть в такой ситуации? Понятно, что воины ответили командиру просто - будем драться. Если надо, если уж так случилось, то и прямо здесь - в крепости, со всеми... В это время в разговор и вступил раввин. Он сказал - надо сдаваться. На него зашикали. И даже более того. Он пояснил - нас режут казаки Хмельницкого. Вы хотите, пусть и оброняясь, но взять на свои руки польскую кровь, чтобы евреев начали преследовать по всей Польше тоже? Мы все равно погибнем, не выстоять против всех здесь вам, ребята, и вы то знаете. Так хотя бы не давайте тем повода усугубить и так тяжкое положение своего народа ...

И евреи вышли из крепости. Положили к ногам казацких коней свой нехитрый скарб и ... оружие. На глазах собравшегося на крепостных стенах всего гарнизона польского порубили евреев казаки. Но и не вообще, а в лапшу. Рубили и на тех в крепости поляков весело так и озорно поглядывали. Затем уже и спокойно поворотили коней, шагом неспешным ... вошли в крепость. Не могли те польские воины уже после того всерьез сопротивляться. Потому то и рубили их казаки почти уже можно сказать что добродушно, без злобЫ ...

Все оказалось что правильно научил атамана тот старый мудрый шляхтич. Знал ли он заранее, как он окажется прав, когда уж к вечеру тока, но казаки вошли и в его имение и ... но это уже и не важно. Не об том здесь речь.

Речь в контексте вопроса avrom: "Размышления после ночной встречи, или о крови Машиаха" совсем о другом - как следовало поступить той сотне евреев в том безвыходном положении. Правильный совет им тогда дал раввин, или как?
====================================

PS. Вообще очень много вопросов в тот польский узел затянуты. Однако и известно ведь хоть нынче то, как он в итоге разрешился тоже. В ноль. Нет больше польских евреев. Исчезли. Уходили в судный день свой по разному: в трубу, ров, ложились и у своей калитки - так тоже было, если совсем уж нетерпеливые соседи тогда вдруг оказывались. Задача с известным ответом. Как и большинство такого рода задач в учебниках истории. В ненаписанных каторыи.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments