В политике, медицине и футболе ...
кто не разбирается?

Во всяком случае почти любой готов бывает уверенным тоном высказывать категоричные суждения. Запомнилось - может и потому, что по приведенной выше причине предполагал повод обсудить - выражение у знакомых медиков много лет назад в разговоре проскочило: “Хирургия –терапия отчаяния”.

Введение.

Начну с пояснения – об том, к чему бы это здесь припомнил. А именно, о том каким образом у самого про логику кризисных ситуаций понимание этапами поэлементно формировалось. Кажется из первых такого рода проблесков понимания совсем уж давно случилось и во вполне мирном при чем тогда еще интерьере. Это был период, когда занимался биотелеметрией. Делали систему передачи на берег данных кардиограммы, частоты и глубины дахания и некоторых др. физиологических показателей текущего состояния гребцов. Речь шла, если уж совсем конкретно, то об академической гребле – сигнал шел по радиоканалу с лодки на берег. Кто когда-либо с чем-то коло того круга тем сталкивался если, то возможно помнит, что вечная была проблема с датчиками. Особенно кардиограмму чтобы снимать каторыи. И не закрепишь толком, и много чего еще почему контакта нужного с поверхностью тела, чтобы поле электрическое на фоне артефактов всяких ловилось, не обеспечишь. Словом по датчикам тем ни один год тогда и на разных профильно семинарах пики ломали в дискуссиях – как, чего и почему кто применяет в их.

Припомнилось в последних уже событий контекста обсуждениях, как вышла однажды в те годы элегантная дама медицинского профиля к микрофону одного из таких семинаров и, кратко пояснив, что собственно с датчиками у них никаких и вовсе проблем нет, перешла сразу к обсуждению алгоритмов обработки кардиограмм. Народ сначала было опешил, но потом все-таки дождались паузы и первый же вопрос – “это как это?” Она поясняет, что сняли проблему они электрического контакта с объектом измерения крайне просто – в качестве датчиков используют обычные … иглы от шприцов. Втыкают их пациенту куда положено – и все: “контакт? - есть контакт”

“Но ведь ему больно,”- кто-то аж вскрикнул не удержался. “Когда пациент на операционном столе, его не спрашивают об этом”, - пояснила докладчик. Уточнила, что рассказывает о технике снятия кардиограммы в хирургическом отделении.

Представил тогда себе, чтобы произошло, если б своим подопечным спортсменам кому-то попытался те иголки вместо датчиков воткнуть… Народ они крупный, а весла тяжелые. Аж спина – от одного только предположения - загудела, стоило мне такое вообразить. В то же время - не приведи конечно, а пронеси и помилуй – если б кто с них в операционной почему оказался, то и вряд ли обратил б даже и внимание на те “уколы” в ряду иных пред-после-операционных обрядов.

Часть 1.

Года два-три как тому попалась в газете полной законной гордости за столицу штата Калифорния заметка о том, что один с далеко не самых известных скажем так из тамошних госпиталей – можно сказать совсем заштатный - имеет оказывается самый низкий в стране процент летальных исходов в описанного той заметкой операциях на сердце. У них помирают после операции где-то 7-9 в среднем человек из ста, тогда как по стране в целом 12 – 14 человек теряют хирурги средней в том профиля квалификации на каждую сотню ими прооперированных. Это в среднем повторюсь по стране 12-14, что означает кроме прочего, что много госпиталей где показатели куда как хуже.

И уж совсем тока не далее как вчера по радио в очередной раз говорили о все более острой для системы здравоохранения Америки в целом нехватке среднего медицинского персонала – медсестер, фершалов и т.д. При том помянули статистику послеоперационную, уж по всему и кругом осредненную для США, о том какой высокий - с любой стороны как ни посмотри – процент народу помирают нонче в американских госпиталях только и всего лишь потому, что за ними после того как из в операционной наконец-то успешно “зашили” и в каталке в палату вернули, в кроватку выгрузили … смотреть толком чтобы и по уму со всем к тому тщанием некому - народу не хватает и упускают потому часто вполне уже казалось бы вернутых к жизни с краю последнего хирургами пациентов..

Перегружены сестры и медбратья через верх, руки у их при всем желании не до всех, кому то надо, доходят. Выступила и представитель профсоюза медсестер и пояснила, что дальше хуже будет – никто по ее мнению в стране не чешется, чтобы сделать профессию ихнюю более привлекательной со всех точек зрения а главное материально адекватно более престижной. Вот и не идут молодежь на их учится в сколько тому надо масштабах, нехватка все острее. Но главное - в обсуждаемом контексте – называются и совсем уж ужасные - со стороны если прислушаться - цифры реальных вполне потерь ежегодно от того ... Многие тысячи людей уходят ежегодно всего лишь по одной причине – некому в больнице присмотреть как тому следует быть за ними после операции.

Ну и наконец, общеизвестно – во всяком случае повторяется по самым разным поводам – сколько тысяч человек ежегодно погибают в американских госпиталях по причине только официально документально запротоколированных “ошибок врачей и персонала госпиталя”. Ну а сколько таких “ошибок” по разным и вполне понятным в том числе причинам документально не зафискированными остаются и соответственно формально по “естественным причинам” люди уходят - это можно только предполагать.

Иными словами болеть вообще говоря всегда не хорошо. А уж идти в госпиталь, чтобы ложится на стол операционный – совсем это плохо и весьма рискованно даже. Почему же идут? … – терапия отчаяния.

Возникает, увы, по разным причинам – опускаем эту тему, т.к. в данном контексте не об том разговор - у самых разных людей ситуация, когда надо решать – ничего не делать и … далее процент и время “исхода”, в раскручивающейся ситуации свалившегося бедствия обычно сравнительно понятно (“ты можешь скрыть свою болезнь, но как ты скроешь бой похоронных барабанов” – африканская пословица), или пойти и поискать надежды лучик … лечь на стол операционный под нож хирурга.

Опять и в этом последнем случае известен бывает как правило заранее сколько человек из каждых ста при том погибнут: прямо на том самом столе, даже у самого блестящего хирурга, а сколько потом - день другой неделю спустя от осложнений по самым разным госпитальной природы – как естественной, так и, увы, не только - причины.

И так из года в год несут “коллатеральные потери” пациенты американских госпиталей в масштабах десятков, а то и сотен – как считать - тысяч такого рода фатальных случаев.

Наконец, столь же давно уже статистике госпитальной известно, что если человек задерживается в больнице более – называется число дней по разным типам больниц – то с высокой вероятностью далее он уже в основном оплачивает лечение болезней … в том самом же и госпитале по ходу лечения от исходного повода уже дополнительно им приобретенных.

Поэтому, наверное, в том числе и трудно было читать некоторые фрагменты обсуждений исхода операции последней в терминах – “это цинично, говорить о процентах потерь, так как гибель каждого человека это …” и т.д. Любая потому как из категории высокого уровня риску операция на человеке – на людях – это всегда для медицины (физиологической ли – хирургия, или социальной – “спецназ”) вынужденный непреодолимыми обстоятельствами акт отчаяния.

Сответственно и результат потому может оцениваться – в категориях успеха или провала - только и исключительно в ряду аналогичных тому предшествующих операций, которые в мире ранее по близким поводам до того где-либо произведены были.

Появился по историческим масштабам сравнительно новый тип социальных недугов. Называется терроризм. Возникли к тому в разных странах но и по сходным поводам почти одновременно соответственно и версии защиты -- “хирургические бригады” узко специализированного профилю оперативного “лечения”– антитеррористические подразделения, которые хотя и назыаются разных странах по разному: “спецназ”, и пр., но выполняют социально сходные хирургической природы функции.


Если попытаться выстроить историческую шкалу такого рода событий и связанных с ними операций, то на одном ее полюсе окажется видимо абсолютный - пока еще непревзойденный никем и нигде - пик такого рода профессионализма - “операция Энтебе” (1976), исполненная израильским спецназом, а на противоположном - “Олимпиада в Мюнхене”(1972), где попытку освобождения заложников предприняли немецкие солдаты.

Так вот в Мюнхене действия немецкого спецназа имели результатом уничтожение террористами арабскими всех заложников. Ни одного не уцелело. Уничтожили там арабы всю Олимпискую сборную Израиля – до единого человека. Но и даже в той ситуации - крайнем видимо из всех известных такого рода случаев явных неудач антитеррористического подразделения - никто и сколько то помню никогда не говорил – не встречал во всяком случае в прессе того времени, да и потом тоже - что погибли они по вине немецкого спецназа.

Но вот если бы тем немецким снайперам, что так ложанулись на своем при чем военном аэродроме, удалось бы спасти заметную часть тех олимпийцев, то уже заведомо солдат тех немецких поименно в списке героев до сих пор бы чествовали. Такая вот асимметрия результатов в медицине и давно при чем существует. Благодарны хирургу, который спас и никто – как правило - не корит его, если увы не всех смог спасти. Более того, заранее бывает известно, что не всех.

Потому что, еще раз, хирургия – это терапия отчаяния. И никак по этой причине иначе оцениваться никакая с обсуждаемого типа экстремальных операций не может. Только лишь по такого рода исключительного характера системам отсчета добра и зла. Нет иной шкалы оценки в такого рода ситуациях. Не существует. И помянутые хирургические (в госпиталях), и антитеррористические (где придется), операции никаких оценок кроме помянутых итогово статистических не допускают.

Какой в итоге процент из тех, кто попал под никак уже “консервативными методами” непоправимую опасность для жизни людей, после вынужденной этими обстоятельствами операции (медицинской / антитеррористической) остаются в живых - только и вопрос.


Именно такая, как справедливо в дискуссиях иногда отмечалось, “сухая и бездушная” статистика. Она только и характеризует уровень проведения операции хирургической бригадой, статус общий профильного госпиталя в целом или подразделения антитеррористического. Один лишь и единственный среди объективных критерий. Нет никаких иных.

Часть 2.

Иногда высказываются и с иной стороны об том же. Что еще неизвестно как оно потом, как результаты операции скажутся на тех кто уцелел, потому что … и … а также ...

В этом контексте другой вот тоже пример вспомнился. Парень был знакомый был в Институте биофизики. Невероятно талантливый. Чего только не напридумывал. “Голубая кровь” – кровезаменители такие, если кто может помнит была одна из работ, где среди первых соавторов состоял и много чего еще. Так вот кроме прочего экспериментировал иногда с безнадежными. Растягивал как мог финальный этап безнадежного пациента. Одного тянул помню и вовсе необычайно долго. Но при том ясно понимал, что совсем победить не сможет. Просто удавалось ему далеко за известные пределы растягивать периоды ремиссии терминально необратимой фазы некоторых из неизлечимых болезней. Вот и спросил его как-то, а нет ли тут чего не так – ведь не вытащишь ты его совсем, чего же тянуть … Он мне и пояснил его про то логику убедительным как тогда мне показалось что примером.

Был в студотряде он где-то на Амуре кажется. Подхватили они там многие геморрагическую лихорадку – опять же должен добавить, кажется. Может иначе называлась та их болезнь, но вроде помнится, что так он говорил. Он был где-то на старшем курсе уже и знал про все то в деталях. Статистику выживания имею ввиду знал. А она там совсем говорил что мрачная. И ясно тогда только становится где-то через несколько недель, куда - после кризиса - поедет больной: в палату ли выздоравливающих – наверх, или увы … вниз.

Так вот говорил он мне, что если бы кто ему тогда сказал, что добавит время до кризиса еще хошь неделю лишнюю - оченно говорит был бы ему за то признателен. Потому вот и занимаюсь - добавил он, кивая за окно в сторону прогуливающегося по аллее парка рядом пациента - видал скока ему месяцев добавил…

Заключение.

Древние философы говорили, что всякая аналогия хромает. Верно – не в любом случае и не к любой из обсуждаемого рода ситуаций медицинские аналогии напрямую приложимы. Но и ничего ближе пока в этом контексте не вижу.